Трудодни Гертруды

Сегодня иду в филармонию прикладывать к ранам корсиканских мужчин (да да, прошлый поход на джаз и Кнута Гамсуна меня сильно вдохновил). Заодно приложу Руслана и Нину, тоже очень помогает.

"В 1978 году в регионе Балань (Корсика) благодаря страсти к пению и к земле появляется на свет группа «A Filetta». Группа всеми своими корнями уходит глубоко в почву, подобно папоротнику, растению, которое дало название группе.

На протяжении 30 лет группа-флагман корсиканских полифонических пений под руководством Жана-Клода Акавива поёт гимны своей земле, «первородные песни». Никто не знает о происхождении этих песен, настолько остров впитал в себя влияние других культур.
Семеро участников группы «A Filetta» умеют оживить искусство полифонического пения, а также поделиться с другими секретом его нелегкого исполнения. Голоса корсиканцев неожиданные, невероятные. Их взгляды- понимающие и полные любви к своему острову и к своей публике.

Концерт группы «A Filetta»- точное отображение некоего творческого пути, где смешаны традиция и новаторство: старинные песни, напоминающие нам о душе и о любви, перекликаются с авторскими произведениями, навеянными чередой то весёлых, то грустных событий. В течение многих лет «A Filetta» смогла завоевать и сохранить верную публику и это благодаря тому, что каждая встреча с группой продолжает удивлять и волновать..."

Я ехала в метро сквозь слёзы своего одиночества, как полчеловека, как вывернутая наизнанку перчатка, как фотография объективом к солнцу, когда нет никакого человека, а есть только намёк на него (узнАют только самые близкие).
Рука, за которую укусил кот, распухла, горячая и страшно болит.
И вообще всё моё здоровье опять попало в какую-то морально подозрительную и совершенно нецензурную историю. Я зависла над пропастью, а сама думаю, выключила ли я утюг, выходя из дома (згарэла хата, гарыце тараканы).
Если я буду писать завещание, я, блядь, там всех упомяну, чтобы всем им стало страшно. И завещаю им какие-нибудь невыполнимые условия, чтобы и сделать было невозможно и отказать, чёрт, как-то неудобно (ненависть ненависть ненависть).
Ещё вчера я ехала с выигрышным билетиком в кармане за важным призом, а сегодня меня заставили расписаться в получении пары килограммов говна.

Пожалуйста, не загораживайте мне солнце, и если у вас вдруг завалялась где-нибудь ненужная морда, не могли бы вы мне её одолжить на пару дней, мне очень нужно в неё дать.

я не знаю как откомментировать эту ситуацию. к моему большому сожалению - это закономерность. то, что происходит каждый день со мной на улице, по телевизору, в головах и вот это статья и вообще вся история - это закономерность. и мне очень от этого плохо и тяжело. что тут ещё можно сказать?

Это перепост из жж Даши (siao_chy)

Я редко пишу. Ибо слова приумножают зло...Но сейчас это необходимо.
Мы сделали выставку. Потратили на нее немного денег. Честно заработанных. Не грантовских, своих, честных денег...Выставку большую и хорошую. Честную. Мы никогда не претендавали на статусность, на богемность и професионализм и революционность. 5 лет мы делаем выставки, пять лет говорим о том, что посмотрите: в интернатах есть Люди, живые люди, живущие плохо...рисующие хорошо. Главная цель нашего существования показать, что эти люди есть! Мы не хотели быть первыми и главными...мы не хотели быть лицемерами...Все наши проекты делались друзьями для друзей.
Но случилось говнище...Белгазета, одно из свободных изданий Беларуси...напечатала материал под названием "Шизо-пати".Очень корректно, не так ли? Милый худощавый мальчик Максим Иващенко, бессспорно, одаренный аналитик, правда, не раскрывшийся в статье до конца цинично и бездарно облил грязью весь проект.

http://belgazeta.by/20091116.45/010087021/

И как результат:последующее вскоре УВОЛЬНЕНИЕ ЕСКЕВИЧ Д.Н. т.е. меня из психоневрологического интерната № 3 и ЗАКРЫТИЕ МАСТЕРСКОЙ "ДОМ" того же интерната.. отказ театру в выступлениях...как говориться, конец Банановым коктейлям! Т. к заведение у нас государственное....Я потратила много лет, на легализацию этого проекта и мастерской, на чертово "вскрытие" интерната, на попытки самоокупаемости работы...
Милый мальчик Максим Иващенко. Вы, при личной встрече принесли "легкие извинения", сказали, что это серьезная тема не на три тысячи знаков...согласились с большинством моих доводов, привели с собой друзей на встречу, дабы взглянули они на дуру из сумасшедшего дома, чем не развлекуха для одаренной молодежи...Говорил об "общем скандальном профиле газеты"...
Уважаемый редактор Высоцкий...при телефонном разговоре Вы обложили меня "х- ями" и посоветовали подать в суд...великолепно зная, что это практически невозможно...но признали. что статья вышла обрезанной...и слава богу, представляю себе крайнюю плоть этой статьи...

Несет ли журналист ответственность за результаты публикации? В редакции "Белгазеты" мне ответили, что нет. Не несет. Пацанское "Отвечать за базар" не проканыват в среде писак, они же интеллегентные люди.
А как мне объяснить людям, работавшим в мастерской....сказать, спасибо, все свободны? Провести занятия на тему политкорректность и журналистика? Как мне объяснить за что?

http://lukashyk.livejournal.com/240463.html

Друзья, я прошу Вас, помочь нам...возможно вы можете предложить решение этой проблемы...или просто препостите...

Последней я вытянула карту, на которой был изображён человек, закрывающий лицо руками. Поначалу меня это огорчило. Прямой ассоциацией было то, что я закрываю на всё глаза, не пытаюсь видеть и разбираться, не пытаюсь принимать, прячусь. А потом, через несколько дней, уже во время движения, я поняла смысл карты. Закрыть глаза руками – значит посмотреть внутрь себя, направить своё зрение извне на то, что происходит с тобой внутри, то есть, по сути, на себя настоящую. И когда я сделала это, я увидела очень много силы, очень много спокойствия, любопытства и радости. Теперь, осознав всё это, мне больше не нужно было моё внешнее зрение, даже для того, чтобы передвигаться во внешнем пространстве. Было много, настолько много доверия самой себе, всему тому, что я видела внутри, что этого было достаточно для того, чтобы обозначать, определять, создавать пространство вокруг себя. Можно было спокойно двигаться, поначалу медленно, чтобы никого не задеть и не ушибиться, потом, достигнув стены и поставив первую метку в пространстве, уже можно было просто жить своей обычной жизнью: вставать и садиться, снимать и надевать кольцо, сопереживать, слушать музыку, петь, согреваться, спать.

Всё это может восприниматься как метафора, а также как то, что со мной происходило абсолютно реально. Потому что всё происходящее было действительно метафорой и действительно было абсолютно реальным.

И я тогда дала ему ключи
От светлых комнат, с молодой хозяйкой,
И стала слушать, как во мне кричит
И бьётся сердце трепетною чайкой.

А он был счастлив и наивно мил,
Писал стихи, наполненные светом,
Тогда как мне едва хватало сил
Не прыгнуть с крыши в призрачную Лету.

Прости меня, Господь, за этот бред,
За то, что я жива и снова плачу,
За то, что не бегу кому-то вслед,
И для себя сама так мало значу,

За слабость духа, за сутулость спин,
За пошлость мыслей, тщетность ожиданий...
Зато я слышу, как поёт Сирин
Волшебный свет прикладывая к ране.

Я не смогла шипящей быть и злой,
И непричёсанной с утра ходить по дому,
Питаться мыслями своими и золой,
И в полузабытьи звонить знакомым,

И что-то плакать в трубку и кричать,
Срываться в кашель, задыхаться страхом,
И врать себе и самым близким врать,
И падать на кровать лицом с размаху.

Я просто есть, такая и теперь,
И только в это почему-то верю,
И пусть сейчас мой самый страшный зверь
Сидит во мне за самой дальней дверью.

Лежу поперёк горизонта
Вдоль тела течёт река
И шепчет мне мокро звонко
И лижет меня за бока

Сквозь руки мои прорастает
Трава и лесные цветы
И стаи синиц прилетают
Напиться холодной воды

Доверчиво вьют свои гнёзда
И тёплые яйца несут
А ночью лупатые звёзды
Считает пушистый барсук

Теперь я лишь чёрствая палка
В руках молодого творца
И мне ни минуты не жалко
Ни хижин моих, ни дворца

чем больше я узнаю женщин, тем меньше понимаю мужчин

никогда не говори никому "держись", если не можешь предложить руку, или хотя бы не имеешь такого намерения

Я шла по улице и говорила говорила говорила. Никак не могла остановиться. Доказательно махала рукой, рубила воздух, строго, в такт словам, втыкала в землю каблуки. Любовно перебирала логику готовых высказываний. Опять нащупывала языком самые веские слова и динамично выплёвывала их в морозный вечер. Я была не я, а бурлящий поток доказательств моей правоты, его неправоты и ничтожности. Дзинь-дзинь, стукались как новогодние бокалы друг о друга наполненные важными смыслами слова, и я, как великий и слегка сумасшедший дирижёр всё шинковала набрякший туманом воздух рукой.
А потом я подняла голову и увидела небо, а на нём были дымные облака, беременная луна и стучащие зубами от холода звёзды. И всё сразу стало понятно.

Сегодня всю ночь спасала во сне умирающего хомячка. Надежды почти не было, хомочка колел на глазах, я пыталась согреть его то рукой, то дыханием. И, когда я уже совсем отчаялась, он вдруг попушел задёргался и сбежал под кровать.

Дохнут всё же во мне какие-то внутренние хомячки, насилу спасаю. Но спасаю же! :)

автор Сергей Сёмин, увидела на мейлру, не смогла пройти мимо :)

И в пустоте родился этот миг,
Как разговор ушедших поколений,
Он в наготу вселенскую проник
И опустился на мои колени.

А я сидела на краю земли
И окунала руки в мирозданье,
Бесшумно воды времени текли,
Рождая смерть и обретая знанье.

И я могла тогда остановить
Паденье звёзд и безысходность ночи,
Но рухнул свод под первым словом «быть»,
С тех пор мой лоб горит и кровоточит.

Спустилась мгла как ненасытный зверь,
Забрать мой разум и напиться волей.
От чёрствых душ бессмысленных потерь
Бегу, тупея от тоски и боли.

Но нет свободы, кроме пустоты,
И нету силы больше удивиться,
Что в непорочном лоне красоты,
Как крик ребёнка, новый мир родится.

моя френдлента наполнена смертью Милорада Павича
мои соболезнования всем нам

Да, я посмотрела. Поначалу с трудом продиралась сквозь, а под конец уже ничего, даже стала получать садистское удовольствие.
(Зря мне конечно Маша так подробно рассказала когда-то про предполагаемый диагноз Ивана Васильевича. Совершенно не возможно было его поэтому ненавидеть)
Честно говоря, я не поняла идеологической подоплёки, то есть, зачем Лунгин это сделал? Это не такое мелкое: "ой, ну зачем он это сделал?", а такое веское: "а судьи кто?!". Хотя не важно, сделал и молодец, и хорошо, что не задал никаких глобальных исторических вопросов, а только одни вечные, надисторические. Хотя это, может, только я так увидела. А ещё я увидела: люди всегда были, есть и будут такими, какие они есть, меняются только декорации.

После фильма страшно захотелось послушать Майкла Наймана. Пока смотрела, всю дорогу преследовала мысль, что он бы написал отличный саундрек к этому фильму.

Очень часто для того, чтобы понять настоящую ценность и значимость чего-то, нужно это потерять. Но иногда, нужно потерять единственно для того, чтобы понять, что оно и не нужно было тебе вовсе.

Я стояла в метро на станции Купаловская и сочиняла про себя стихи (по-моему очень романтично, ходит вот такая девушка по городу и сочиняет про себя стихи. мне кажется, я когда-нибудь неромантично попаду под машину), так вот, стояла и сочиняла и вдруг на этом большом экране посреди станции Васильев запел для меня Романс. Таня, когда-то сказала, у каждого из нас есть свои постыдные пристрастия, я не знаю насколько это пристрастие постыдно, но мне очень нравится эта песня, вот так.



И лампа не горит,
И врут календари,
И если ты давно хотела что-то мне сказать,
То говори.

Любой обманчив звук,
Страшнее - тишина,
Когда в самый разгар веселья падает из рук
Бокал вина.

И черный кабинет,
И ждет в стволе патрон,
Так тихо, что я слышу, как идет на глубине
Вагон метро.

На площади полки,
Темно в конце строки,
И в телефонной трубке, хоть и много лет спустя,
Одни гудки.

И где-то хлопнет дверь,
И дрогнут провода.
"Привет! Мы будем счастливы теперь
И навсегда".

Ясноглазая девочка в платье из чистого шелка,
Как забытая кем-то игрушка в вечернем саду,
Собирает цветы и по-птичьи тревожно и тонко
Только ей одной ведомым способом кличет беду.

Опускаются сумерки быстрыми влажными взмахами
На пустые скамейки, на ртутную спину реки
Я чего-то до смерти боюсь суеверными страхами
Может детской улыбки, а может недетской тоски.

В плече хронический вывих
В ушах хронический шёпот
Меняю слова на выстрел
Единственный в своём роде
Такой вот невинный подвиг.
Домашние тараканы
Приносят мне на ночь пряник
Читают мне на ночь сказки
Ломают мне на ночь руки.
Какой же бездушный город
Как пули сквозят трамваи
Как трупы распухли звёзды
Как лица пустынны дни.
Бегу по блестящим рельсам
Без стёкол и габаритов
В домашних стоптанных туфлях
И шёлковом кимоно.